Лефт.Ру Версия
для печати
Версия для печати
Rambler's Top100

Антон Баумгартен
Когда нет парусов

Тезисные положения последней статьи Дмитрия Якушева «Социалистическая перспектива в России после Путина» заслуживают внимательного разбора. Затронутые им общие теоретические вопросы чрезвычайно важны, тем более, что автор рассматривает их через призму конкретного исторического момента – передачу президентской власти в России преемнику Путина Дмитрию Медведеву. К сожалению, о важных вещах он пишет с поразительным пренебрежением к фактам и логике, и не просто спешит с своими выводами, но и предлагает их в форме не подверженных сомнению аксиом.

Начну с его оценки «медведевского» момента. На мой взгляд в статье преувеличиваются различия между курсом Путина и предполагаемым (!) направлением Медведева, да и сам курс Путина представлен в идеализированном свете. Задача, которую Путин ставил перед собой, была не национализация стратегических областей экономики, а передача их из рук компрадорской олигархии и западных монополий в руки «национально-мыслящих» госбюрократов и капиталистов. Путин всегда был и остается неолибералом в экономике, верным ставленником капитала. Как и Медведев. Но удалось ли Путину создать такой класс. Думаю, что нет. Во всяком случае, последние расследования группы бурцев.ру изобилуют информацией, показывающей, что путинская «национализация» вылилась в создание финансово - промышленно - силовых группы (ФПС), фактически монополий и олигополий, в которых тесно переплелись госбюрократия, частные капиталисты, верхушка спецслужб и уголовного мира. Вот как источник бурцев.ру описывает строение ФПС групп:

Горькая ирония состоит как раз в том, что путинский курс на независимость обернулся долговой ямой для «национализированных» компаний, в первую очередь для стратегических Газпрома и Роснефти. Цитирую.

Но, быть может, курс Путина на «национализацию» привел к росту промышленного производства, внутреннего рынка, и что особенно важно для нас, марксистов, к росту промышленного рабочего класса? Увы, и здесь мы не находим оснований для оптимистической оценки его правления. Статистика говорит об обратном. Так, по сравнению с 2000 годом общее число промышленных рабочих (все обрабатывающие производства) в стране упало с 12 миллионов 297 тысяч до 11 миллионов 359 тысяч в 2006, то есть почти на миллион рабочих или 7,6%. Зато число занятых в оптовой и розничной торговле, ремонте личных автомашин и бытовых изделий увеличилось за тот же срок с 8 миллионов 806 тысяч человек до 11 миллионов 317 тысяч -- на два с половиной миллиона или 28,5%! Если от статистики общего числа промышленных рабочих перейти к конкретным отделам промышленности, то вырисовывается еще более мрачная картина. Возьмем такую область, как производство машин и оборудования. Традиционно, именно здесь концентрируется наиболее образованная и потенциально наиболее восприимчивая к политическому просвещению часть рабочего класса, это его его внутриклассовые «командные высоты». Так вот по сравнению с 2003 годом число рабочих занятых в этом производстве упало с одного миллиона 803 тысяч до миллиона 153 тысяч человек, то есть на 36%! 2 

Таким образом, я вынужден констатировать, что мои надежды на то, что национал-либеральный курс Путина выведет Россию на путь независимого капиталистического развития и приведет к «масштабному восстановлению национальной промышленности...[к ] восстановлению и расширению внутреннего рынка» -- эти надежды оказались напрасными.  3 

В то же время нельзя отрицать, что Путину удалось улучшить международное положение России, остановить деградацию ее вооруженных сил и ВПК и на некоторых направлениях начать их восстановление. Была подавлена фронда региональных бюрократий и вооруженный сепаратизм, вырваны из рук олигархов и поставлены под контроль государства стратегические СМИ, накоплены значительные золото-валютные запасы, поднят уровень жизни большинства населения, начинает улучшаться демографическая ситуация. В 1999 Россия стояла в сантиметре от пропасти, сейчас в метре. Все еще очень близко, но в сто раз дальше, чем восемь лет назад. И в этом большая заслуга Путина – лидера российской реставрации.

Сказать же, как это делает, т. Якушев, что «Путин на время заменил собой коммунистов, вселив в народ надежду в справедливый и эффективный национальный капитализм» -- это в лучшем случае неудачная шутка, которая еще больше запутывает и без того запутанные мозги тех наших соотечественников, которые вопреки своему горькому опыту все еще ждут услышать что-нибудь вразумительное от российских марксистов. Поэтому, на всякий случай, для протокола, я с ответственно заявляю, что коммунисты ни при каких обстоятельствах не вселяли, не вселяют и не будут вселять в народ «надежду в справедливый и эффективный национальный капитализм». Напротив, сторонники Коммунистического манифеста всегда считали, считают и будут считать своим первым долгом борьбу против подобных идеологических иллюзий, пропаганду научного понимания капитализма и буржуазного общества, а также организацию рабочего класса для свержения власти капитала. Если «народ надеялся» на Путина, то тем хуже для «народа», потому что надеяться он должен толькона себя, только на свою организацию, на свою партию, на свои советы. И для чего тогда существуют образованные марксисты вроде т. Якушева как не работать над прояснением этой немудренной мысли в сознании «народа»?

Теперь коротко рассмотрим тезис автора касательно положения России в системе империализма. Вряд ли можно сделать серьезный вывод о видах российской буржуазии на «почетное» место в этой системе на основании того, как голосовали Хамовники и Арбат на последних выборах. У меня, конечно, нет магического фонаря, чтобы проникнуть в коллективную душу русского капитализма. Но даже если т. Якушев прав, и «никаких самостоятельных империалистических амбиций», чтобы это ни значило, наша буржуазия и бюрократия на сегодняшний день не имеют, это совсем не означает, что в один прекрасный день такие амбиции у них не появятся. Да и зачем иметь эти амбиции сейчас, когда их пока невозможно реализовать? Каким образом наша буржуазия может воспользоваться сейчас «экономическим кризисом и оставшимся в наследство военным потенциалом для передела мира в свою пользу»? Если бы автор указал на конкретную имеющуюся сейчас возможность такого передела, скажем, восстановление Российской Империи в границах до 1917 года или завоевание Центральной Европы, на худой конец – Крыма, можно было бы еще о чем-то говорить и спорить. Пока же его выводы о «характере русской буржуазии» представляются мне надуманными.

Как каждый капрал несет в своем ранце маршальский жезл, так и буржуазия любой крупной страны несет в себе зародыш империалистической. Иначе и быть не может, потому что борьба национальных буржуазий за региональное и даже мировое господство это закон последней стадии капитализма. Но чтобы сделать даже первый шаг в этой борьбе, национальная буржуазия должна иметь свою организацию, свой политический класс и лидеров. Ничего близко к этому у нашей буржуазии я пока не вижу. Где ее Наполеоны и Бисмарки, Милюковы и Чемберлены, Тедди Рузвельты и Черчилли? Их нет, потому что русская буржуазия еще в коротких штанишках ходит и находится в процессе классового формирования. Она еще не правит, а только учится.

Но, быть может, наша буржуазия обладает каким-то врожденным изъяном «характера», который заранее обрекает ее на бесхребетное существование на обочине западного ультраимпериализма? Даже если предположить возможность такого дефекта, то и тогда не дело марксистов сетовать на этот счет. Но существует ли он на самом деле? Я его не вижу. Скорее наоборот: обстоятельства рождения этого класса в России, его состав и самосознание позволяют с уверенностью сказать, что, когда представится такой случай, от драки за новый дележ мирового пирога наши капиталисты бежать не будут. Но, конечно, и не ввяжутся в бой, в котором у них нет шансов победить.

Думаю я так вот почему. Формирование новой, постсоветской буржуазии и капиталистической экономики в России отличается следующими чертами. Во-первых, она образуется путем открытого грабежа государственной собственности, созданной всем советским народом. Такое происхождение резко отличает ее от западноевропейской и американской. Там тоже грабили, но не заводы и железные дороги, а для того, чтобы их создать. Индустриализация на Западе начинается с насильственного ограбления, пауперизации и пролетаризации крестьян, ремесленников и колониальных народов. Новая российская буржуазия создает себя путем грабежа советской промышленности, разрушения рабочего класса и профессиональной интеллигенции, науки и культуры социалистического общества.

Второе. В отличии от бюргерской западной, наша буржуазия формируется из люмпенизированных обломков советских классов, дельцов теневой экономики и уголовников. Под люмпенами я понимаю людей, которые оказались оторванными от своей социальной группы, ее сложившихся общественных функций и отношений, идеологических представлений и этических норм. Это люди «переменившие судьбу». Иначе говоря, речь идет о новом общественном классе люмпен-буржуазии, классе исключительной агрессивности, разрушительной энергии и цинизма, который в отличии от западной буржуазии не обладает никакими сдерживающими культурными предрассудками и традициями. И этот класс, как верно замечает т. Якушев, овладел также ядерным арсеналом и ВПК СССР. Подумайте, чего можно ожидать от господствующего класса, который сформировался из людей, ограбивших свой народ и обрекших на смерть миллионы своих соотечественников. Причем от своих жертв этих людей не отделяли классовые перегородки, какая-то особая кастовая культура, как это было на Западе в период первоначального накопления. Ведь психологически, куда легче осуществлять насилие по отношению к представителям других классов и культур. Как легко нацисты смогли склонить немцев к убийству и грабежу других народов. Но невозможно представить нацистов, уничтожающих свой народ. А вот члены Политбюро, советские служащие, бюрократы, спортсмены, генералы, воры в законе, профессора, спецслужбисты, директора фабрик и колхозов, инженеры, артисты, теневики, министры, милиционеры, секретари обкомов и райкомов, фарцовщики, ученые и прочие «простые советские люди» сделали то, на что не были способны нацисты. Они устроили нам Барбароссу, на этот раз победоносную. Так почему же такой класс не способен стать империалистическим? По-моему, он просто должен им стать. Куда же ему деваться? Да он и становится империалистическим прямо на наших глазах.

Практически с самого начала капитализм русской буржуазии приобретает ярко выраженный монополистический характер. Причем государство и монополистический капитал сливаются у нас сильнее даже, чем в США. Это и на глазок видно.Но это монополизм одиннадцатого часа. Мировые рынки давно поделены западными и азиатскими ТНК. Русских капиталистов не пускают в наиболее прибыльные секторы западной экономики? Значит, им нужна помощь сильного государства, с достаточной военно-политической мощью, чтобы в случае чего «постоять за правду», чтобы «все по-справедливости». Поэтому надо восстанавливать армию и флот – «единственных друзей» России.

Русские капиталисты вкладывают миллиарды по всему миру, эксплуатируя рабочих на трех континентах. А кто же там будет защищать их капиталы? И вот уже авианосная группа «Адмирала Кузнецова» выходит на учения в Средиземном море. Наши капиталисты предлагают союз немецким и, чтобы ослабить мертвую хватку американских, тянут вместе трубопроводы. Но их надо будет защищать. И в небо поднимаются стратегические бомбардировщики. Пока что это оборонительные меры, чтобы не создавать соблазна для нападения империалистов на Россию. И рабочие должны поддерживать укрепление обороноспособности своей страны пока речь идет о необходимой обороне. Но вот в верхушке нашей буржуазной армии уже начинают раздаваться голоса о необходимости построить пять-шесть авианосных групп для «присутствия в мировом океане». На это мы должны ответить требованием построить не авианосцы, 5-6 миллионов просторных квартир для рабочих.

Так что наши капиталисты пока еще в обороне; в них пока нет той спеси, которая так отличает американских и европейских империалистов. Но они уже вполне опатриотились, во весь голос распевают «этот день победы» и совсем непрочь перейти в подготовительные классы империалистической «геополитики». И отчего бы им не расти? Да и сам т. Якушев вроде бы признает это. Вот что он пишет.

Получается, что Медведев и олицетворяет компромисс между российской буржуазией и западным ультраимпериализмом. Если так, то у России есть шанс на какое-то время “интегрироваться” в ультраимпериализм в роли регионального феодала. Не исключена и такая возможность. Причем зависеть это будет не от т. Якушева, редакции Лефт.ру, левой кодлы или даже «народа», а от того, как решат американские империалисты, их европейские вассалы, русская госбюрократия и капиталисты вокруг нее. Но допустив, что Россия еще может стать региональным центром в системе ультраимпериализма, автор делает странный вывод.

Да, ничего это не означает. Хотя бы потому, что для «схватки империалистических блоков» их нужно как минимум два, а в наличии пока только один. Но угнетает логика автора. Сначала он сетует, что у малохольных русских капиталистов нет, дескать, международных амбиций, чтобы воспользоваться «кризисом» и поделить мир в свою пользу. Потом оказывается, что кое-какие амбиции все-таки есть, пусть только регионального характера. И поэтому сегодня межимпериалистическая война невозможна. Но бог с ней, с логикой. Пусть сегодня невозможна. А завтра и послезавтра? А как же «кризис»? А Китай, а Индия, а ШОС, а исламский мир? Китай тоже под «железной пятой»? Почему же тогда эта «пята» его еще не раздавила, и в самой «пяте» очень многие побаиваются усиления Срединного царства? Зачем во всем мире нарастает гонка вооружений? И что если завтра американские империалисты передумают и решат, что с Медведева хватит одной средне-русской возвышенности. Что тогда? Тогда, мы напишем новую статью о трех страницах, где с такой же аксиоматичностью сделаем какой-нибудь другой вывод о судьбах человечества. Но зачем? Быть может, лучше оставить эти сомнительные упражнения “московской политологии”?

На обломках двух мировых войн, в результате разгрома Германии, ее союзников и Японии, была построена система ультраимпериализма, то есть иерархический альянс больших и малых империалистических стран под военно-политической и экономической гегемонией США (США над Европой, Германия под Европой). Одержав победу над СССР и разгромив социализм в Восточной Европе, этот альянс начинает испытывать на себе действие исторического закона неравномерного развития. С самого начала ультраимпериализм держался на двух китах: на страхе перед СССР и социализмом и на подавляющей мощи США. Первого кита больше нет. Что касается второго, то его экономическая составляющая исчезает на наших глазах—объединенная экономика европейских капиталистов не уступает американской, и на сегодня их новая валюта, евро, отправила доллар в нокдаун. Теперь посмотрим, как повели себя в новой ситуации правящие классы основных членов альянса .

В течении 1990х среди американских империалистов обозначились два основных направления. Одно, назовем его вектором Чейни, выступает за то, чтобы использовать временное военно-политическое превосходство США для создания Пакс Американа – достижения мирового господства. Эта наиболее отмороженная, даже фашиствующая часть американских империалистов опирается на старые атлантические связи, в первую очередь, с британскими кузенами, Сити, а также альянс с сионистами-ликудовцами. Они сделали государственной доктриной США принцип превентивного удара по любому государству, которое может встать на пути достижения Пакс Американа. Это относится и к европейскому союзу. Правда, в этом случае речь идет не о ракетно-ядерном ударе, а о контроле над экономикой и политикой той части ЕС, которую они называют «старой Европой». Это в первую очередь Германия и Франция. Буржуазия этих стран обладает большим опытом самостоятельной империалистической политики и способна повести Европу своим путем. В качестве противовеса этим потенциальным конкурентам США создали между «старой Европой» и Россией новый санитарный кордон. Это все те же старые «лимитрофы» Вудро Вильсона, которыми дипломаты Круглого стола надеялись окружить Советскую Россию и предотвратить распространение «большевистской заразы». В Польше, Чехии, Венгрии, Болгарии, Украине, Румынии американцы поставили у власти старые постнацистские элиты, спасшиеся за океаном от Красной Армии и народных правительств: сыновей и внуков местных нацистов, крупной буржуазии, коллаборантов и бандеровцев. Только в Беларуссии им этого пока не удалось сделать, но и там существует влиятельная проамериканская агентура, и ее победа это только вопрос времени. Санитарный кордон в Восточной Европе дает американцам возможность противодействовать сближению «старой Европы» с Россией.

Эта группа американских империалистов (вектор Чейни) находится у власти последние восемь лет. И может остаться, если президентом станет Маккейн. Другая группа исповедует «демократический» империализм. Она напугана катастрофическими результатами внешней политики вектора Чейни на Ближнем Востоке, ухудшением отношений с Францией и Германией и хочет вернуться к старому формату ультраимпериализма, где США были гегемоном, но не диктатором. Эту группу империалистов можно назвать вектором Бжезинского. Она придет к власти в случае победы Барака Обамы. Хилари Клинтон представляет некий средний вектор-- империалистов, которым и хочется, и колется.

Те же три группы мы видим в Западной Европе. Националистическая буржуазия Франции и Германии хотела бы уйти из-под надоевшей опеки дяди Сэма. Ее лидерами в недавнем прошлом были Ширак и Шредер. Победа Меркель и Саркози означает временное политическое поражение германских и французских националистов атлантистами и их союзниками-сионистами. Но уже в динамике поведения Меркель и в отказе Саркози принять в НАТО Грузию и Украину мы видим, что они вынуждены прислушиваться к голосу своих националистов и колеблющихся капиталистов, для которых укрепление отношений с Россией не только экономическая необходимость, но и единственная возможность ослабить политическую зависимость Германии от США и их агентуры в Европе—Британии и лимитрофов. Таким образом, трещины в ультраимпериализме налицо, и они будут углубляться. Но его жизнь может продлить, например, межблоковая схватка, если возникнет военно-политический альянс России с Китаем. Это тоже возможно. Как возможны и другие сценарии. Нельзя недооценивать и расово-культурную солидарность. Мы – исторические материалисты, оставим шарлатанам-«политологам» и оплачиваемым «экспертам» делать однозначные прогнозы.

Наша задача не артикулировать интересы той или иной группы русских капиталистов и бюрократов, а прояснять сознание их классовых врагов и способствовать революционной организации русских рабочих. Нам достаточно знать, что капиталисты всех стран мира, включая русскую люмпен-буржуазию, ведут дело к новой мировой войне, которая может окончиться если не гибелью цивилизации, то гибелью миллионов рабочих и установлением фашистских режимов по всему миру. И только тогда можно будет говорить о «железной пяте» и утешать отчаявшихся надеждой на «ветер истории». Делать это сейчас значит устраняться самому и уводить других от борьбы, значит похерить всякую надежду если не остановить грядущий ураган, то встретить его на надежном корабле с испытанной командой и крепкими парусами.

Для постройки такого корабля действительно необходим исторический оптимизм, но иного рода, чем тот, о котором пишет т. Якушев.

Нет спора, только социализм является прогрессивной альтернативой капиталистическому империализму. Но непонятно, каким образом это умозрение может быть «основой исторического оптимизма коммунистов». Умирающий от голода хорошо знает, что от гибели его может спасти только буханка хлеба, которой у него нет. Значит ли это, что благодаря этому знанию он умрет от голода полный оптимизма?

Если бы еще т. Якушев повторил вслед за нашими заоблачными коммунистами, что «победа коммунизма неизбежна», потому что неизбежна, его оптимизм, по крайней мере, логично вытекал бы из этой квази-религиозной благоглупости. Я могу понять, как действительное движение социализма в рабочем классе и других слоях трудящихся может внушать оптимизм. Но если, по мнению автора, «дело коммунизма представляется безнадежно проигранным», то никаких оснований для оптимизма я не вижу. Наоборот, есть все основания для самого черного пессимизма, а значит для бешеной гонки со временем, против «ветра истории». Ведь мы уже выяснили, в какую сторону он дует.

Впрочем, у т. Якушева «отчаяние» странным образом сочетается с убеждением, что «ветер истории» дует куда нужно. А так как никаких доказательств этому вокруг не видно, он зовет на помощь покойного советского философа Михаила Лифшица.

Очевидно, что Лифшиц имел в виду не какой-то умозрительный, а реально существовавший тогда социалистический мир, в котором жило около трети человечества. Можно даже с известным правом сказать, что в абстрактно- моральном отношении тот мир действительно возвышался над капиталистическим. Но в интерпретации Якушева наблюдение Лифшица превращается в гимн какой-то мистической силе под названием :«ветер истории».

В таком случае, чем «ветер истории» отличается от доброго старого Провидения Боссюэ, Гердера или нашего Карамзина. Так и хочется сказать: «Друзья мои, не пытаясь проникнуть в лабиринт божественной мудрости, не теряясь в бесплодных умствованиях, положимся на Промысел Божий. Все реакционное рано или поздно развалится, тьма рассеется, свет истины воссияет и ...» и т.д. и т.п. Что такое Проведение, или ветер истории, который дует в нужную сторону? Это христиански переосмысленный Рок древнего мира. Но если в истории продолжает властвовать «сила независимая от людей», то зачем нам марксизм? Сознательная историческая работа оказывается иллюзией.

И разве такие мысли в устах марксиста не являются самым разительным подтверждением силы реакции, которая продолжает себе здравствовать и чихать на это марксисткое Провидение?!

Но может быть я чего-то не понимаю? Ведь, если верить автору, ошибался и Ленин, потеряв веру в социалистическое Провидение.

«Ветер истории», «объективная необходимость», «объективный ход развития», «логика революции» -- и все это независимо от нас, маленьких человеков. А что? Ведь успокоительная мысль, разве не так? Какое уж тут «отчаяние», хочется танцевать лезгинку, вспоминается «Ешь ананасы, рябчиков жуй...», настроение – солнечное, как пишет наша публика в ЖЖ. Но давайте прочитаем внимательнее, что на самом деле писал Ленин о «ветре истории», действительно ли он тогда не видел сил, способных повернуть к социализму. Начнем с его представления о перспективах революции годом раньше.

Из речи Ленина на Интернациональном митинге в Берне 8 февраля 1916 г.

Итак за год до Февральской революции Ленин наблюдает «собирание сил рабочего класса». Именно это, а не вера в социалистическое Провидение, позволяет ему смотреть в будущее без отчаяния. Теперь цитата из его «Доклада о Революции 1905 года» в январе 1917, из которой видно, что т. Якушев придал словам Ленина чуть ли не противоположный смысл.

Все что говорил Ленин о революционных перспективах в январе 17 полностью соответствует его взглядам год назад. Это продуманная позиция, основанная на анализе действительного развития исторических событий и его политической теории. Ленин пишет об обманчивости царящей тишины и выражает уверенность, что империалистическая война закончится величайшими потрясениями и победой социализма. Но Ленин не “эксперт”, не “московский политолог”, он не гадает на внутренностях животных и поэтому не знает точной даты «решающих сражений» и избавления человечества: может быть, доживем, а может быть – нет. И кстати, Ленин ведь так и не дожил ни до решающих сражений, ни до избавления. А что касается победы швейцарской социалистической молодежи, то до нее и наши правнуки вряд ли доживут.

Итак, в отличии от оптимизма т. Якушева, уверенность Ленина в «грядущей революции» и даже в победе социализма, в том, что история идет туда, куда надо, была основана на современных ему всемирно-исторических событиях – первой империалистической войне и вызванных ею неслыханных страданиях сотен миллионов людей, а также на недавнем опыте Первой русской революции, в которой основную роль сыграла стихийная активность масс, создавших небывалую форму организации своей политической власти – советы. Ничего похожего у нас сейчас в наличии нет. В отличии от Ленина, за нашей спиной не революция, а трагикомический демонтаж первого социалистического государства; не РСДРП (б), а левая кодла – люмпенизированные остатки предательской КПСС, зоопарка под названием Комсомол и мещанская молодежь, готовая снюхаться с какой угодно дрянью -- от наркоторговцев Фарвеста до Каспарова и Лимонова. Словом, ветер пока наблюдается только в наших головах. А если он и дует в истории, то совсем в другую сторону – к новой мировой войне и фашистской диктатуре.

Впрочем, не выдерживает исторической критики не только добродушный оптимизм т. Якушева, но и, казалось бы основанный на реальности и опыте политической борьбы, оптимизм самого Ленина. Разве не удивительно, что этот великий критик стихийности (“Что делать?”) в рабочем и социалистическом движении не сомневается в грядущей победе пролетарских революций в Европе в тот самый момент, когда он объявляет Второй Интернационал мертвым?! Неудивительно, что по приезде в Петроград его ждало неприятное открытие – советы были в руках меньшевиков и эсеров, «революционное» оборончество – лозунгом дня, руководство самих большевиков--Сталин, Каменев и другие—от всей души верило в буржуазную республику всерьез и надолго. Но тем не менее в России был сам Ленин, был Троцкий, Бухарин, была дисциплинированная боевая партия, и ценой огромных усилий им удалось поймать ураган истории в небольшой заплатанный парус Октября. Но ведь в Швейцарии и после Ленин не об этом говорил, а о европейской революции, о победе европейского пролетариата. Там, а не в России должны были вырасти мачты и надуться паруса мировой революции, которая возьмет на буксир, спасет утлый ботик ленинской. Но ведь там, в Европе не было ничего даже отдаленно напоминающего РСДРП(б) и рабочего класса Семнадцатого года. И ведь Ленин знал об этом, он сам и провозгласил смерть Интернационала черной измены. Но провозгласить и похоронить – не одно и то же. Вот он этот Интернационал – живет и здравствует. Слухи о его кончине оказались преувеличенными. Зато ленинского давно в помине нет. И получилось, что в Европе все закончилось пшиком. А ботик Ленина оказался один на один с враждебными стихиями. В отличии от Ленина и всех его соратников мы теперь знаем всю историю этого плавания, от славного начала до бесславного конца. Наше дело извлечь уроки из этой истории, без этого наш оптимизм это оптимизм шарлатанов.

Теперь так. С “мировой революцией” и победой социализма в Швейцарии, я думаю, на сегодняшний день и еще лет на сто вперед для всех все ясно, ну разве что кроме “троцкистов” всея Руси, ангелов небесного Интернационала и нашей кодлятой левой. Но их мы в разведку брать в любом случае не собирались. Урок “мировой революции” мы вроде бы выучили твердо. И если когда-нибудь сможем по праву смотреть в будущее с оптимизмом, бухгалтеры Цюриха и добрые бауэры Эмменталя будут в этом не виноваты.

Это значит, что строить нам придется не ботик Ленина, а большой океанский лайнер. Партия большевиков не была готова к социалистической революции. Да она и не готовилась к этому до возвращения Ленина в Россию. У нее не было необходимых интеллектуальных, организационных и профессиональных ресурсов. Это раз. Для нас надеяться на “ветер истории” без наличия таких кадров – это чистой воды шарлатанство.

Поразительно, что всероссийская забастовка служащих сразу после октябрьского переворота застигла большевиков врасплох. Троцкий с удивлением, как о новом социальном явлении писал о враждебности телеграфисток Петрограда к революционным рабочим и солдатам. А ведь для самих рабочих вряд ли это было неожиданностью. Почитайте воспоминания красного рабочего Дуне5 Он и его товарищи прекрасно знали о традиционной пропасти между собой и даже самыми мелкими служащими заводской администрации. Вот яркий пример слепоты революционеров-интеллигентов. А ведь эти телеграфистки и представляли тот незамеченный большевиками класс, который стал массовой опорой контрреволюции и гражданской войны. Не ничтожная кучка помещиков, фабрикантов и банкиров—те смотали удочки в Европу как только запахло жареным—а эта масса городской мелкой буржуазии, которой бежать было некуда, и чье социальное самосознание основывалось на безусловной вере в свое превосходство над рабочими. Этот же класс являлся и массовой основой советской контрреволюции от НЭПа до «перестройки». Итак, еще один урок: чтобы поймать “ветер истории” в свои паруса, рабочий класс должен сделать своим союзником значительную часть мелкой буржуазии . Тем более, что Россия сейчас по преимуществу мелкобуржуазная страна.

Промышленный рабочий класс у нас весьма мал. И, как мы выяснили, тенденции к его росту пока не наблюдается. Скорее наоборот. Это негативный момент сам по себе. Но еще важнее, что современный рабочий класс окружен мелкобуржуазной массой, которая в целом более развита в культурном отношении, чем рабочие. Многие наверное помнят типичную сцену «перестроечных» лет, когда школьный учитель или инженер из Демсоюза прямо на улице собирал вокруг себя прохожих и агитировал за «реформы». И простенькие заготовки пропагандистов-антисоветчиков имели неотразимый эффект на разинувших рот рабочих и работниц. Проблемой Ленина было огромное преобладание в России частнособственнического крестьянства над рабочим классом. Но как бы низок ни был культурный уровень рабочих того времени, в среднем он был намного выше крестьянского. Это делало возможным политическое руководство немногочисленного отряда рабочих в преимущественно крестьянской стране. Перед нами стоит другая проблема: как обеспечить ведующую роль рабочих в стране, где культурный уровень основной массы мелкой буржуазии выше уровня рабочих? Надеяться на ветер, не решив этот вопрос, -- это тоже чистой воды шарлатанство.

Сила большевиков была в их теснейшей связи с пролетариатом; кадровые рабочие составляли рядовой и средний костяк партии. Когда в 1914 – 16 охранка каждые два-три месяца подчистую заметала актив петроградского городского комитета партии, на смену арестованным приходила другая группа молодых рабочих-большевиков. К 1917 выросло новое поколение рабочих, чье сознание не было деморализованно поражением революции 1905-06 годов. Это важный момент. Нет такой вещи как просто рабочий класс, как нет просто буржуазии. Есть только исторически конкретные поколения и отряды буржуазии и рабочего класса, конкретные балансы сил между ними. Именно молодые рабочие 1890-1900 г.р. стали ударной политической силой Октябрьской революции. Пролетариат Семнадцатого, писал Исаак Дейчер, был чудом истории. Его авангард отличала политическая страсть, идеализм и вера в историческую миссию своего класса.

Сейчас картина противоположная. Налицо не просто деморализованное поколение рабочих, а пропитанное антикоммунизмом и мелкобуржуазной ментальностью.

Основным рассадником махрового антикоммунизма в русской рабочей среде выступают т. н. “независимые профсоюзы”, как правило созданные по методикам Международного отдела АФТ-КПП и стоящих за ним ЦРУ и Госдепа. Впрочем, в антикоммунизме шмаковские профсоюзы не далеко отстают от “независимых”. Совместными усилиями они фактически задушили даже то анемичное забастовочное движение, которое еще трепыхалось в начале 2000х. Если забастовки это оружие пролетариата, то приходится заключить, что российский пролетариат стал пацифистом. В 2000, на спаде забастовочной борьбы, он пользовался этим оружием 817 раз при общем числе бастущих в 40 тысяч. Прямо скажем, негусто. А в 2006 было всего восемь забастовок, в которых в сумме приняли участие 1200 человек. Причем это обвальное падение (на порядки!) произошло в условиях экономического подъема, когда рабочим вроде бы легче бастовать. Но главное в этой статистике даже не число забастовок, а то, что в основном они проходят в форме голодовок. Забастовщики надеются поправить свои дела, вызвав жалость у хозяв и сочувствие со стороны буржуазного общественного мнения. Сомнительная честь изобретения голодной забастовки принадлежит всецело рабочим России. Никогда еще в истории российского рабочего класса он не опускался так низко в морально-политическом отношении, как в послесоветское время. Неудивительно и другое – рост черносотенных настроений в рабочей среде. Это было заметно уже в в 90х, когда забастовки и перекрытия дорог сопровождались погромными речами и разговорами бастующих. Сейчас же, когда черносотенство стремительно набирает силу во всех слоях русского общества, рабочие оказываются его первой жертвой и формируют костяк организованного этнического национализма.

Итак, между нынешними русскими рабочими и пролетариатом Семнадцатого нет ничего общего, никакой связи. В политическом смысле они -- антиподы. Тем временем – ураган надвигается. И все, что мы можем и должны сделать сейчас -- это приступить к постройке корабля и шитью парусов.

В ответ на тезисы т. Якушева я предлагаю контр-тезисы.

Согласно представлениям древних иудеев и христиан ветер истории дует не в Рай, а из Рая. Ведь История начинается только после того, как из него были изгнаны первые люди. Правда, и те и другие оставляют надежду, что этот ветер может быть остановлен. Иудеи называли эту божественную силу Мессией, христиане – Спасителем. Марксисты – рабочим классом. На этом различия не кончаются. В отличии от раввината и иерархов РПЦ, марксисты предлагают рабочим уповать только на самих себя. Марксисты не защищают рабочий класс от его эксплуататоров, но объясняют рабочим, почему только они могут избавить от эксплуататоров себя и остальное человечество.

Как никогда раньше история движется волею людей -- сознательной политикой классовых интересов. Коммунистическая партия остается необходимым органом такой политики со стороны рабочего класса. Работа по созданию общенациональной коммунистической организации рабочих является первоочередной задачей русских марксистов. Только показав волю к политической борьбе, рабочий класс сможет радикализировать и привлечь к себе часть интеллигенции.

Современный коммунизм должен быть стократ более сознателен и обоснован, чем коммунизм ленинской эпохи. Беря Ленина как эталон морально-волевых качеств последователя Манифеста, мы должны критически пересмотреть его политическое наследие. Большевики не были готовы к руководству социалистической революцией и государством, да еще в такой сложной стране как Российская империя. Новая Коммунистическая партия должна быть готова и подготовить к этому рабочий класс страны. Для этого у нас есть огромный исторический опыт советского периода.

Международная изоляция Октябрьской революции может грозить и современной революции в России. Но эта опасность и вытекающая из нее военная угроза извне будет компенсирована наличием ядерного оружия. Под его защитой социалистическое общество сможет использовать свои человеческие и материальные ресурсы по назначению, избежать создания кастовых, закрытых организаций вроде советских спецслужб, огромной армии и полиции.

Рабочий класс может победить тем легче, чем больше он найдет союзников и попутчиков, чем надежнее он сможет изолировать крупных капиталистов и бюрократов, сплотив вокруг себя всех жертв монополистического капитализма. Здесь ключ к победе. Здесь отрицательные уроки большевиков особенно важны.

Задачи Коммунистической партии на обозримый исторический период в сущности ясны. Все орудия крупного производства, землю и недра в коллективную собственность рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции, вся власть их советам.

Дело остается за малым – претворить эти замечательные слова в жизнь.

Примечания

1  «Четвертый принцип дзюдо, или Революции сверху не будет» Лефт.ру , но. 1 (2008) <http://www.left.ru/2008/1/burtsev170.phtml>

2  Российский статистический ежегодник - 2007 г. <http://www.gks.ru/bgd/regl/b07_13/Main.htm>

3  Антон Баумгартен. «Голосую за Путина. Окончание» Лефт.ру но. 5 (2004) <http://left.ru/2004/5/baumgarten104.html>

4  В.И.Ленин. ПСС т.27, С. 234.

5  А. Баумгартен. «О книге Э. М. Дуне "Записки красногвардейца"». Лефт.ру, но. 3 (2006) <http://www.left.ru/2006/3/baumgarten137.phtml>



Другие статьи автора

При использовании этого материала ссылка на Лефт.ру обязательна Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100